Религиозные праздники 19 мая

Святой Иов Многострадальный

История праведного Иова, жившего в Северной Аравии за 2000-1500 лет до Рождества Христова, описана в "Книге Иова", одной из самых загадочных книг Библии, автором которой, по традиции, считается Моисей.

Целые поколения евреев, читавших "Книгу Иова", христиан, чаще знакомых с парафразами ее начальных глав в проповеднической литературе, и мусульман, знающих Иова (Айюба) по упоминаниям в Коране и многочисленным легендам, выносили из этой истории нехитрый вывод о пользе безграничного терпения. И только кризисы Нового времени раскрыли глаза на глубины, которые таятся в "Книге Иова", на преодоление традиционного поучительства и протест против правоверной "премудрости".

"Книга Иова" говорит о страшном опыте спора человека с Богом, опыте одиночества среди людей и разлада с самим собой. Для "мудрецов" весь мир был большой школой "страха Божия", в которой человеку лучше всего быть послушным первым учеником. Но в "Книге Иова" показана граница, на которой самые хорошие школьные прописи теряют свой смысл.

Иов (Ийов) — имя человека, своей праведностью вошедшего в поговорку: когда пророку Иезекиилю надо было назвать трех заведомо беспорочных и угодных Богу людей, он назвал Ноя, Даниила и Иова. Иов — образец благочестия, примернейший из примерных учеников жизненной школы, имеющий полное и неоспоримое право рассчитывать на награду.

Господь благословил его земное существование и наделил богатством, семью сыновьями и тремя дочерьми, великим почетом у сограждан и большим влиянием на общественные дела. Кажется, злу просто неоткуда войти в его жизнь. Но невозможное происходит, и его источник — тот самый Бог, который был для проповедников "премудрости" гарантом того, что в мире все идет правильно.

Однажды Он спросил сатану, не видел ли он раба Его Иова, мужа праведного и чуждого всякого порока, и сатана дерзко ответил, что Иов богобоязнен не даром — Бог бережет его и умножает его богатства, но если наслать на него несчастья, он перестанет благословлять Бога.

Сатана, как он изображен в этой сцене, не враг Бога, он противник человека, его искуситель и обвинитель. Этот космический прокурор страшно умен, и слова его своей серьезностью требуют Бога к ответу. Вопрос, поставлен остро: что такое святость — добронравие человека, твердо знающего, что за хорошее поведение причитается награда, или же верность до конца, имеющая опору только в себе самой?

Чтобы этот вопрос получил ответ, чтобы нравственный план бытия был окончательно утвержден или окончательно разрушен, Бог отдает Иова в руки обвинителя: четыре беды идут одна за другой в эпическом ритме — гибнут стада, слуги и дети Иова, он больше не богач, не господин, не отец семейства, не глава племени. Но перед лицом беды совершается последний триумф его истовости — он благочестиво творит обряд скорби со словами: "Нагим вышел я из чрева матери моей, нагим возвращусь к матери своей земле. Господь дал, Господь и взял. Да будет Имя Господне благословенно!"

Казалось бы, сатана проиграл. Но он находит новые доводы: богатство, общественное положение, семейный круг — это еще не главное, Иов праведен, пока сам невредим. И получает разрешение на новое испытание — праведника поражает проказа, а для древнего еврея — не просто безнадежная болезнь, перспектива медленной и мучительной смерти, но скверна, видимый знак Божьей немилости, позорная утрата телесного благообразия.

И Иов начинает роптать. Он не отрекается от веры в правду как сущность Бога и основу созданного им мира, но тем невыносимее для него вопиющее противоречие между этой верой и очевидностью жизненной неправды. Поставлен вопрос, на который нет ответа, и это мучает Иова несравненно тяжелее, чем все телесные страдания. Чтобы как-то успокоиться, ему надо либо перестать верить в то, что должно быть, либо перестать видеть то, что есть — в обоих случаях он выиграл бы пари сатане.

Жена предлагает ему наиболее радикальный способ прекратить мучения, своего рода эвтаназию: "Похули Бога — и умри!"

Услышав о несчастиях Иова, три его друга уговаривают его покаяться в каких-то неведомых грехах, которых он не совершал, слепо веря, что добродетель всегда награждается, а порок всегда наказывается. Парадокс в том, что, отстаивая дело и честь Бога как его адвокаты, они солидарны с сатаной, ибо так же, как и он, обусловливают служение Богу надеждой на награду.

Еще один собеседник Иова по имени Елиуй (Элигу), утверждает, что страдание надо рассматривать не столько как возмездие, сколько как целительное и очищающее средство, при помощи которого Бог врачует тайные недуги человеческого духа и обостряет внутреннюю чуткость человека.

Иов же в форме судебной присяги заявляет о своей невиновности, тем самым требуя на суд самого Бога.

И тогда Бог являет Себя в бурном вихре и укоряет Иова за то, что он пытался проникнуть своим разумом в тайны мироздания и судеб Божиих. Его речь не объясняет и не растолковывает ровным счетом ничего. Вместо ответа Бог забрасывает Иова новыми вопросами, цель которых — насильственно расширить его кругозор и принудить его к изумлению перед тайнами мира, которое перекрыло бы его личную обиду.Сатана, заключая пари, поставил под вопрос саму возможность человеческого бескорыстия, а что может быть бескорыстнее, чем такое изумление, в котором человек забывает самого себя?

Если греческий мыслитель Протагор в эту же эпоху (V в. до н. э.) называл человека "мерой всех вещей", то здесь возникает картина Вселенной, для которой человек и все человеческое как раз не могут служить мерой. Вдали от человеческой заботы и человеческой выгоды есть своя, дикая жизнь, жизнь степной травы и вольного зверя, и она подвластна только своим собственным законам, но имеет в пространстве мира ничуть не менее важное место, чем жизнь людей.

Окончательно выявляется несостоятельность "человеческой меры" при описании двух чудо-зверей — Бегемота и Левиафана, мифологических символов первозданного неукрощенного хаоса. Но если для человека Левиофана — воплощение древнего ужаса, внушаемого ему чуждой природой, то для Бога Левиафан хорош, как в первый день творения — для Него все "хорошо весьма", как говорится в библейском рассказе о сотворении мира.

И Бог принуждает Иова взглянуть на мощь первобытного хаоса так, как смотрит Он сам: бытие широко, очень широко — в его горизонте наряду с человеком находится место для разгула сил Бегемота и Левиафана.

Ни на один из своих вопросов Иов не получил ответа, но в его душе наступает катарсис, не поддающийся рассудочному разъяснению. Его воля не сломлена, но он по доброй воле отступается от своего бунта. Бог для него перестает быть бессмысленной прописной истиной и становится живым образом, загадочным, как все живое. Именно это для Иова важнее всего — что он знает о Боге не с чужих слов, а видит сам.

Искус был окончен, способность человека к бескорыстной вере и бескорыстной верности отстояла себя против наветов сатаны, и ничто не мешало чуду вступить в свои права – жизнь страдальца потекла назад, к своим счастливым истокам: после этого Иов жил еще 140 лет и видел своих детей, и детей своих детей, вплоть до четвертого поколения, и умер в старости, "насытясь жизнью".

А человечество продолжает проходить тот же искус, оживляя протест Иова в богоборческих словах Ивана Карамазова: "Я не Бога не принимаю, пойми ты это, я мира, им созданного, мира-то Божьего не принимаю и не могу согласиться принять…", и финал "Книги Иова" — в приятии мира "по ту сторону неприятия" у Алеши Карамазова.

0
18:24
74
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Похожие новости.
Религиозные праздники 7 февраля
Религиозные праздники 7 февраля
Религиозные праздники 13 февраля
Религиозные праздники 13 февраля
Религиозные праздники 12 февраля
Религиозные праздники 12 февраля
Религиозные праздники 16 марта
Религиозные праздники 16 марта
Религиозные праздники 18 мая
Религиозные праздники 18 мая
Лестница в небо: куда и зачем вознесся Христос
Лестница в небо: куда и зачем вознесся Христос